Дело о незаконных прослушиваниях с использованием шпионского программного обеспечения Predator получило новое развитие: в суде дал показания человек, работающий мясником, чьё имя фигурирует в материалах расследования как связанное с банковской картой, через которую, по версии обвинения, оплачивались услуги по покупке перехватываемых сообщений.
Показания этого свидетеля вызвали повышенный интерес следственных органов, поскольку речь идёт не просто о технической стороне работы Predator, а о финансовом механизме, обеспечивавшем функционирование системы незаконной слежки. Следствие изучает, действовал ли он самостоятельно, был ли использован в качестве подставного лица или выполнял поручения третьих лиц.
Расследование продолжается, и, как подчёркивают источники, цель следствия — восстановить полную цепочку связей между участниками схемы, определить реальные центры принятия решений и установить, кто являлся конечным бенефициаром операций.
Как Predator превратился в инструмент внутреннего контроля
Скандал вокруг Predator стал одним из самых серьёзных институциональных кризисов в современной истории Греции. Речь идёт не просто о незаконных прослушках, а о создании параллельного механизма наблюдения, действовавшего одновременно с официальными структурами национальной безопасности.
В ходе расследований и журналистских разоблачений было установлено, что в 2020–2022 годах десятки политиков, журналистов, военных и бизнесменов подвергались слежке по двум каналам: через «законные» прослушивания со стороны ΕΥΠ (Национальной разведывательной службы) и через заражение смартфонов с помощью Predator.
Ключевой особенностью стало то, что оба механизма зачастую применялись к одним и тем же лицам. Это разрушило версию о «частной инициативе» и указало на наличие единого центра координации.
Политические и бизнес-связи
В материалах дела и свидетельских показаниях неоднократно упоминались фигуры, находившиеся вблизи правительственного центра, включая Григориса Δημητριάδη, бывшего генерального секретаря канцелярии правительства, а также бизнес-посредников, связанных с компаниями Intellexa и Krikel.
Журналисты-расследователи, в том числе Τάσος Τέλλογλου, указывали, что материалы прослушек могли покидать пределы ΕΥΠ, а сотрудники спецслужбы фактически выполняли роль курьеров, доставляя данные в частные структуры.
Почему «мясник» оказался ключевой фигурой
Финансовый аспект долгое время оставался слабым звеном расследования. Следствие не могло чётко ответить на вопрос, кто именно оплачивал эксплуатацию Predator. Банковская карта, оформленная на человека, не имеющего отношения ни к политике, ни к IT-сфере, стала важной зацепкой.
По версии следствия, использование такого лица могло быть частью схемы сокрытия реальных операторов и заказчиков системы. Именно поэтому его показания рассматриваются как потенциально переломный момент в деле.
Несмотря на масштаб скандала, политическая ответственность за использование Predator официально так и не была признана. Однако всё больше данных указывает на то, что речь шла не о борьбе с угрозами безопасности, а о системном инструменте контроля и давления внутри элит.
Редакционный комментарий «Афинских новостей»
Это выглядит дико только если исходить из наивного представления о государстве как о честной машине с тормозами, противовесами и встроенной совестью. Если же смотреть трезво, без розовых очков и без телевизионной анестезии, картина становится куда менее шокирующей и, что хуже всего, логичной.
Разложим по полочкам. Без конспирологии, но и без сказок.
Начнём с главного вопроса, который задают читатели: как вообще возможно, чтобы премьер-министр и государственная разведка работали через мошенников, подставных лиц и серые схемы?
Ответ неприятен своей простотой: их берут именно потому, что они мошенники.
Государственная структура не может официально покупать нелегальный шпионский софт, заражать журналистов, политиков и министров или держать параллельный контур слежки. Значит, это делают «частники»: серые IT-фирмы, прокси-компании, люди без статуса, но с банковскими картами, наличными и готовностью исчезнуть. Это не сбой и не эксцесс. Это архитектура. Мошенник здесь не ошибка системы, а её расходный материал.
Отсюда и следующий абсурдный на первый взгляд элемент — подставные лица уровня «мясника». Почему не высокопоставленный чиновник, не бизнесмен из списков Forbes? Потому что такой человек — идеальный буфер. Он не политик, не чиновник, не фигурант реестров, не угроза системе. Если схема вскрывается, сверху говорят «мы не знали», посредники растворяются, а подставное лицо остаётся один на один с судом. Классическая модель plausible deniability. Ничего нового. Просто сделано грубо.
Третий вопрос — почему всё это годами вязнет в судах. Потому что суд — это не абстрактная Фемида с повязкой на глазах, а часть политической экосистемы. На практике мы видим одно и то же: дела дробятся, ключевые вопросы объявляются «неподсудными», сроки растягиваются, доказательства признаются «косвенными», а ответственность методично спускается вниз по цепочке. Премьер-министр в этой конструкции — не фигурант, а «политический контекст». А контекст, как известно, у нас не судят.
Почему же система не рушится? Потому что нет внешнего принуждения. Евросоюз ограничивается выражением озабоченности, европейские суды работают годами, внутренняя оппозиция фрагментирована, а медиа либо встроены в систему, либо вымотаны. Скандал существует, но не превращается в политическое событие, способное нарушить баланс.
И вот здесь уместно вспомнить слова Жозепа Борреля о «европейском саде». Образ красивый, ухоженный, самодовольный. Только в этом саду, как выясняется, прекрасно растут нелегальная слежка, серый рынок шпионских технологий и судебная имитация ответственности. Дорожки подметены, таблички блестят, но за аккуратной живой изгородью спокойно делается то, за что «джунгли» принято публично поучать.
История Predator — это не заговор и не исключение. Это параллельное государство, использующее серые схемы для контроля элит без формальной ответственности. Именно поэтому самые громкие эпизоды выглядят почти фарсово: мясники, курьеры, подставные карты, бесконечное «я не знал». Не потому, что система сломалась. А потому что она так и была задумана.
Итог неприятный, но честный: представить это можно. Гораздо труднее — принять, что в современной «европейской демократии» подобные механизмы являются не аномалией, а рабочей схемой. Пока дела тонут в судебной трясине, система достигает главного результата: время идёт, интерес уходит, ответственность растворяется.
Вот это, увы, и есть настоящий результат.
Больше новостей
Социальный рейтинг в КНР: здоровье, покупки и лояльность под цифровым контролем
Почему Дональд Трамп делает Турцию лидером исламского мира
Новая конспирологическая версия: «Джеффри Эпштейн жив и его видели в… Греции»