Макрон оказался прав: игнорирование Москвы не работает

В Европе постепенно оформляется мысль, которую ещё недавно предпочитали не произносить вслух: игнорирование Владимира Путина не работает. Более того, оно давно перестало выглядеть принципиальной позицией и всё чаще воспринимается как форма самообмана.

Об этом пишет британский публицист Марк Галеотти в статье для газеты The Spectator, прямо заявляя, что Эммануэль Макрон оказался прав в своём желании говорить с Москвой, а не изображать моральное превосходство на безопасной дистанции.

По мнению Галеотти, Путин не воспринимает отдельных европейских лидеров всерьёз. Но ситуация меняется, если Европа действует сообща. Именно Евросоюз, а не отдельные столицы, сегодня является одним из ключевых спонсоров Украины, и именно коллективный формат даёт шанс быть услышанным.

«В Европе незаметно набирает обороты мнение, что простое игнорирование Путина как плохого человека — особенно когда европейцы спокойно ведут дела со многими другими плохими людьми — просто не работает», — пишет Галеотти.

В качестве примера он приводит позицию бывшего президента Финляндии Саули Ниинистё, который ещё в прошлом месяце заявил: если европейцев раздражает, что Дональд Трамп общается с Путиным, минуя их, логично не возмущаться, а самим вступать в диалог.

Нынешний президент Финляндии Александр Стубб, не испытывающий симпатий к Путину, осторожно поддержал эту линию, подчеркнув, что подобные контакты не должны вестись на уровне отдельных стран, чтобы не разорвать Европу на конкурирующие внешнеполитические лагеря.

Ключевая идея Галеотти проста и неприятна для брюссельской бюрократии: если Европа не хочет внутреннего раскола, она должна говорить одним голосом. И здесь на первый план, по его мнению, выходит так называемая «Е3» — неформальное трио Великобритании, Франции и Германии.

Именно эта связка, действуя не от имени «Европы вообще», а как выражение континентальной решимости, способна начать диалог, который не даст быстрых результатов, но запустит процесс пересборки отношений с Россией.

«Россия никуда не денется, и нам нужно быть в состоянии не только повлиять на любое разрешение войны, но и заложить основу для будущих отношений. Пока что Путин даже не желает нас слушать», — приводит Галеотти слова одного из британских дипломатов.

Примечательно, что в Кремле этот сдвиг заметили. Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков уже заявил о готовности Москвы к диалогу с Эммануэлем Макроном.

Ирония ситуации в том, что Европа долго делала вид, будто молчание — это стратегия. Теперь же становится очевидно: если ты не говоришь, за тебя говорят другие. И далеко не всегда в твоих интересах.

Комментарий редакции

Это мнение не о «примирении» и не о внезапно проснувшемся пацифизме Европы. Оно о другом — о усталости от позы. Европа слишком долго выдавала моральный бойкот за стратегию, хотя на практике это было лишь удобное самоотстранение от процесса, в котором решения всё равно принимались. Просто без неё.

По сути, речь идёт о неприятном признании: Европа вела себя как обиженный родственник, который принципиально не берёт трубку, а потом искренне удивляется, что ключевые разговоры прошли без его участия.

Эммануэль Макрон в этой логике не «миротворец» и не «друг Москвы». Он просто один из немногих европейских лидеров, кто вслух признал банальную истину: молчание не создаёт рычагов. Ценности без инструментов — это не политика, а декорация.

При этом важно обратить внимание на деталь, которую в Брюсселе предпочитают обходить молчанием: все разговоры о необходимости диалога с Москвой прозвучали мимо официальной евробюрократии. Не от имени Еврокомиссии, не через её руководителей и не в рамках привычной линии.

Иными словами, лидеры ключевых европейских стран всё чаще действуют в обход фигур, формально отвечающих за внешнюю политику ЕС. Это выглядит не как случайность, а как молчаливое признание: нынешние евробюрократы либо не в состоянии, либо не готовы заниматься реальными мирными переговорами.

Причины могут быть разными — и каждая из них неудобна. Либо окончание войны не входит в их институциональные интересы, поскольку разрушает сложившиеся механизмы влияния, финансирования и контроля. Либо они остаются заложниками глобалистской логики, в которой конфликт — это инструмент управления, а не проблема, которую нужно решать.

На этом фоне попытки отдельных лидеров говорить о диалоге выглядят не как «раскол Европы», а как побег от паралича. Когда официальные структуры застряли в риторике, а любое отклонение от неё объявляется предательством, переговоры начинают обсуждать те, у кого ещё осталась политическая ответственность перед собственными обществами.

Самый циничный и одновременно самый точный вывод звучит просто: Европа ещё не решила, о чём говорить с Россией, но она наконец начала понимать, что не говорить — ещё хуже. Потому что в этом случае за неё говорят другие — США, Китай, кто угодно — а ей остаётся лишь читать чужие пресс-релизы.

То, что в Кремле этот сдвиг мгновенно заметили, показательно. Заявления о готовности к диалогу — не жест доброй воли, а сигнал: «Раз уж вы дозрели до разговора, посмотрим, кто именно и от чьего имени будет говорить».

В этом смысле происходящее — не дипломатическая мелочь, а симптом. Если мирные инициативы действительно начнут развиваться в обход брюссельского центра, это станет самым жёстким вердиктом всей нынешней европейской архитектуре власти: люди, для которых война стала политическим ресурсом, не могут быть посредниками мира.

Source link