Авиакатастрофа как инструмент: кому выгодна смерть ливийских генералов

Катастрофа с бизнес-джетом Falcon 50, на борту которого находилась почти вся ключевая военная верхушка правительства национального согласия Ливии, произошла в момент, когда Анкара и Триполи находились на финальной стадии оформления расширенного военного присутствия Турции в стране.

Совпадений в таких историях не бывает — бывают только удобные моменты.

Формально всё выглядит как трагическая авария: отказ электроники, сигнал SOS, потеря связи, падение. Но политический контекст делает эту версию недостаточной. Слишком высок был уровень пассажиров, слишком чувствительной — повестка переговоров, слишком аккуратно исчезло управленческое звено, отвечавшее за турецко-либийский военный трек.

Израильский фактор: от «тонкой тени» к открытому силовому инструменту

За последние три года Израиль радикально изменил стиль своих внешних операций. Эпоха сложных схем и бесконечной правдоподобной отрицаемости во многом ушла в прошлое. На смену ей пришла логика прямого, демонстративного и зачастую показательного применения силы.

Ликвидации, удары по инфраструктуре, операции за пределами национальной территории — всё это перестало быть экстраординарным. Силовое действие стало визитной карточкой. И утверждать, что Израиль «не действует грубо», сегодня просто не соответствует реальности.

Тем не менее, даже с учётом этой трансформации, израильский след в данной истории остаётся ограниченным по логике выгод. Израиль действительно выигрывает от срыва турецкого военного проекта в Ливии: ослабляется Анкара, замораживаются соглашения, исчезают фигуры, способные оперативно продвигать турецкую повестку.

Но этот выигрыш носит побочный и тактический характер. Израиль не получает контроля над процессом после катастрофы, не становится обязательным посредником, не формирует новую архитектуру безопасности. Он разрушает — но не замещает.

Израильские операции последних лет показывают: если он действует, то быстро, жёстко и с минимальным интересом к долгосрочному управлению последствиями. В данном случае мы видим не завершённую операцию, а вакуум, который тут же начинают заполнять другие игроки.

Это позволяет рассматривать Израиль скорее как заинтересованного бенефициара чужого сценария, но не как его архитектора.

Британский след: контроль без шума и управление без флагов

Совсем иная логика просматривается в случае Великобритании. Лондон традиционно действует не через удары, а через срыв процессов. Не уничтожить объект, а сделать его недееспособным. Не занять место, а не дать его занять другим.

Ливия — зона исторического британского интереса. Финансовые каналы, разведывательные связи, влияние на элиты, тесная работа с корпоративным и страховым сектором — всё это создаёт инструментарий, который не требует громких операций.

Турецкое усиление в Ливии означало не просто военное присутствие. Оно означало пересборку логистики, контроль над портами, энергетикой и, в перспективе, над частью миграционных и торговых маршрутов Средиземноморья. Для Лондона это стратегический вызов.

В отличие от Израиля, Великобритания выигрывает именно от заморозки. Ей не нужен новый сильный игрок — ей нужен управляемый хаос, в котором ни Анкара, ни кто-либо другой не получает решающего преимущества.

Устранение сразу нескольких ключевых фигур не создаёт нового центра силы, но парализует старый. Переговоры откатываются назад, соглашения зависают, ответственность размывается. Это классическая британская логика: не быть в кадре, но держать сценарий.

Важно и то, что британский подход идеально маскируется под «техническую катастрофу». Здесь не требуется демонстративного удара, достаточно вмешательства на уровне процессов, страхования, обслуживания, маршрутов и допуска.

В результате Лондон получает главное — незаменимость. Когда проект рушится, все возвращаются к тем, кто способен «помочь разобраться». А это и есть высшая форма влияния.

Именно поэтому в этой истории наиболее логичным выглядит не тот, кто выигрывает от разрушения, а тот, кто выигрывает от паузы. Не тот, кто бьёт, а тот, кто остаётся последним переговорщиком.

Катастрофа Falcon 50 убрала людей. Но главное — она убрала темп. А в геополитике темп часто важнее территории.

Source link