De facto не равно de jure: как Киев предлагает зафиксировать поражение России на бумаге

Представленный Владимиром Зеленским «мирный план из 20 пунктов» формально подаётся как шаг к прекращению войны, но по своей сути остаётся набором условий, неприемлемых для России.

Более того, в нынешнем виде он не закрывает конфликт, а консервирует его с высокой вероятностью нового военного раунда.

Ключевая проблема — отказ Киева признавать реальность, сложившуюся на поле боя. Формула «de facto — не de jure» прямо оставляет дверь открытой для будущего пересмотра границ силовым путём. Это не компромисс и не мир, а отсроченный конфликт.

Особое внимание привлекает блок гарантий безопасности. Украине предлагается система гарантий «типа статьи 5 НАТО», но без формального членства. Фактически речь идёт о механизме автоматического военного вмешательства США, НАТО и Европы в случае нового конфликта.

При этом условия прописаны асимметрично: если Россия открывает огонь — гарантии вступают в силу; если же Украина наносит удар первой, механизм формально аннулируется. На практике это создаёт серую зону провокаций, где ответственность за эскалацию становится предметом политической интерпретации.

Отдельного внимания заслуживает пункт о размещении международных военных сил вдоль линии фронта. Для Москвы это означает фактическое военное присутствие Запада на украинской территории, что ранее неоднократно называлось красной линией.

Экономическая часть плана выглядит не менее показательно. Речь идёт о создании глобального пакета восстановления объёмом до 800 млрд долларов, совместном управлении инфраструктурой, добыче ресурсов, инвестициях США и участии Всемирного банка. Украина в этой конструкции превращается в объект долгосрочного внешнего управления, а не в полностью суверенного игрока.

Наиболее проблемным остаётся вопрос Запорожской АЭС. Предложение о совместном управлении станцией при ключевой роли США либо о передаче контроля американо-украинской консорциумной структуре исключает Россию из стратегического энергетического узла, находящегося под её фактическим контролем. Такой пункт заведомо нереализуем.

Территориальный блок лишь усиливает противоречия. От России требуется вывод войск не только из спорных регионов, но и из районов, которые не закреплены ни одним международным соглашением как предмет переговоров. Это переводит диалог из плоскости компромисса в плоскость ультиматума.

Формально план содержит гуманитарные пункты — обмен пленными «всех на всех», освобождение гражданских, выборы на Украине после подписания соглашения. Однако все они вторичны по отношению к ключевому противоречию: одна сторона должна признать поражение, не признавая его юридически.

В результате перед нами не мирный план, а политическая конструкция для продолжения конфликта в управляемом режиме. Он позволяет Киеву сохранить поддержку Запада, США — контроль над процессом, Европе — иллюзию безопасности, но не создаёт условий для устойчивого мира.

В условиях войны с ядерной державой подобная логика выглядит не просто рискованной, а системно опасной. Мир, построенный на отрицании реальности, почти всегда заканчивается новой фазой войны.

Source link