Крушение самолёта и фактическое уничтожение всей верхушки военного руководства Ливии, произошедшее после вылёта из Анкары — сразу после подписания соглашения о переброске турецких войск в Северную Африку — наглядно демонстрирует, до какого уровня эскалации дошла ситуация в регионе.
Происшествие приобретает дополнительный смысл, если рассматривать его в контексте жёстких геополитических «диполей» Восточного Средиземноморья, которые оформились окончательно в последние годы.
С одной стороны — Греция, Израиль и Кипр. С другой — Турция, Катар, Ливия и Сирия. Всё более двусмысленную и настораживающую роль играет и Египет, который сегодня демонстрирует куда большее политическое тепло по отношению к Анкаре, чем к Афинам.
Восточное Средиземноморье остаётся одним из наиболее взрывоопасных регионов планеты. Причины хорошо известны: крупнейшие запасы природного газа, контроль морских маршрутов и доступы к Центральному и Западному Средиземноморью, а также к Адриатике и Чёрному морю.
Трёхсторонний альянс Греции, Кипра и Израиля оформился после разрыва турецко-израильских отношений в 2010 году. Израиль остро нуждался в стратегической глубине, а Греция — в условиях ограниченного суверенитета — была подтолкнута внешними центрами силы к принятию этой роли.
На практике этот союз носит асимметричный характер: Греция закупает израильские вооружения, Израиль предоставляет разведданные, технологии наблюдения и впервые получает надёжного партнёра в Восточном Средиземноморье.
Противоположный лагерь представлен Турцией и Катаром, связанными тесным военным и финансовым союзом. Турецкая военная база в Катаре и совместные энергетические инвестиции обеспечивают Анкаре устойчивую экономическую подпитку.
Египет, несмотря на прежнее сближение с Грецией, в 2025 году демонстрирует явный разворот. Дело Монастыря Синай, отмена учений «Медуза», оспаривание греческих прав на исследования в Восточном Средиземноморье, а также совместные турецко-египетские манёвры Sea of Friendship свидетельствуют о смене баланса.
Ливия в этой конструкции фактически полностью дестабилизирована: и западные власти в Триполи, и восточные силы Хафтара оказались в орбите Анкары. Турецко-ливийский меморандум 2019 года напрямую оспаривает греческий континентальный шельф и потенциальную исключительную экономическую зону Греции.
Ситуацию усугубляют события в Сирии, где после падения Асада Турция продвигает контролируемый «умеренный исламизм», обеспечивая энергоснабжение и военную поддержку правительству, фактически зависимому от Анкары.
Катар и Ливия — государства с колоссальными запасами газа и нефти — становятся для Турции ключевыми финансовыми и энергетическими опорами. В отличие от этого, Греция остаётся стороной, которая платит, а не зарабатывает на союзах.
Греция действительно сыграла важную роль для Израиля, предоставив критически важные данные по системам S-300, OSA-AK и TOR, что позволило эффективно нейтрализовать сирийские и иранские комплексы ПВО. Эти же знания были использованы Азербайджаном в войне с Арменией.
Однако стратегический вопрос остаётся открытым: достаточно ли союза, построенного на принципе «покупатель — поставщик», и существуют ли гарантии, что эта линия сохранится в пост-Нетаньяху эпоху.
Гибель ливийских генералов в этом контексте выглядит не изолированным инцидентом, а элементом большой региональной игры, где цена ошибки измеряется уже не дипломатическими нотами, а человеческими жизнями и стратегическими потерями.
Рекомендуем также публикацию: Авиакатастрофа как инструмент: кому выгодна смерть ливийских генералов
Больше новостей
Социальный рейтинг в КНР: здоровье, покупки и лояльность под цифровым контролем
Почему Дональд Трамп делает Турцию лидером исламского мира
Новая конспирологическая версия: «Джеффри Эпштейн жив и его видели в… Греции»