Свобода слова как «вирус»: как Брюссель переписывает язык демократии

Недавний запрет на въезд в США для пяти европейских граждан, среди которых оказался и бывший еврокомиссар Тьерри Бретон, вызвал заметные дискуссии как в Европейском союзе, так и в Соединённых Штатах.

По сообщениям американской стороны, речь идёт о подозрениях во вмешательстве в институционально гарантированную свободу слова.

Комментируя ситуацию, председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что «свобода слова является фундаментом сильной и динамичной европейской демократии». При этом её заявление напрямую не касалось конкретных обвинений, выдвинутых США в адрес отдельных европейских чиновников.

So here we have Ursula von der Leyen describing free speech as a virus and censorship as its vaccine.

EU is done … finished. ?? pic.twitter.com/EkgQx1OHwP

— liveXclique (@liveXclique) December 26, 2025

Эта реакция вновь привлекла внимание к более ранним высказываниям фон дер Ляйен, сделанным на Копенгагенском саммите по демократии 14 мая 2024 года. Тогда, рассуждая о так называемой «дезинформации», она использовала медицинскую метафору, сравнив её с вирусом, а меры по ограничению распространения — с необходимой «вакциной».

Выступление вписывалось в более широкий политический контекст, в рамках которого продвигались инициативы с громкими названиями вроде «Щита европейской демократии», направленные на «борьбу с дезинформацией». В этой логике свобода слова рассматривалась не как безусловная ценность, а как фактор риска, подлежащий регулированию.

К концу 2025 года эта риторика была вновь переосмыслена и подвергнута критике, прежде всего в связи с обвинениями в поощрении цензуры. Критики связывают подобные подходы с действием Норматива ЕС о цифровых услугах и его влиянием на публичные дебаты и свободу выражения мнений.

По сути, отмечают аналитики, не только глава Еврокомиссии, но и значительная часть руководства ЕС продвигает модель, при которой ограничение свободы слова оправдывается необходимостью борьбы с «дезинформацией». Само это понятие при этом остаётся размытым и зависит от политического и институционального контекста.

В той же речи утверждалось, что «дезинформация и дестабилизация» представляют большую угрозу для глобального делового сообщества, чем война или климатические изменения. В этой связи звучали призывы к более тесному сотрудничеству между правительствами, бизнесом и общественными институтами.

Отдельное внимание уделялось концепции «prebunking» — предварительной подготовки общества к противодействию нежелательной информации. Критики этого подхода отмечают, что речь идёт не столько о защите граждан, сколько о превентивном ограничении допустимых точек зрения ещё до их публичного выражения.

Редакционный комментарий

Оруэлл нервно курит в сторонке. Европейская реальность уверенно обгоняет его антиутопии, причём без художественных преувеличений и метафор.

Когда власть начинает объяснять обществу, что свобода слова опасна, а её ограничение — это форма защиты, речь идёт уже не о демократии, а о новой административной этике. В этой системе координат несогласие становится риском, а молчание — добродетелью.

Метафора «вируса» и «вакцины» в отношении свободы слова — не риторическая ошибка. Это язык управления, в котором общество рассматривается как объект регулирования, а не как источник власти. С таким подходом цензура перестаёт быть исключением и превращается в норму.

Самое тревожное здесь даже не сами ограничения, а их подача. Без прямых запретов и репрессий, без открытых конфликтов — под лозунгом заботы, безопасности и борьбы с «дезинформацией». Именно так контроль перестаёт выглядеть насилием и начинает восприниматься как благо.

Оруэлл писал о государстве, которое запрещает и наказывает. Современная Европа пошла дальше: она научилась ограничивать свободу, продолжая при этом говорить о ней. И это, пожалуй, самый точный признак эпохи.

Source link