Риторика без тормозов: Медведев допустил «похищение» Фридриха Мерца

Дмитрий Медведев, комментируя события вокруг похищения президента Венесуэлы Николаса Мадуро Соединёнными Штатами, выступил с резонансным заявлением, в котором допустил возможность похищения канцлера Германии Фридриха Мерца.

Как сообщает агентство ТАСС, спустя два дня после ареста венесуэльского лидера Медведев заявил, что «Похищение того же неонациста Мерца может стать отличным сюжетным поворотом в этом карнавальном сериале. Тут уже мало что может удивить. Доля реалистичности есть и в таком сценарии. Его как раз есть за что преследовать даже в Германии. Потому не жалко будет. Тем более, что бюргеры страдают ни за что», — сказал он, отвечая на вопросы ТАСС.

Russia’s Medvedev:

The kidnapping of the neo-Nazi Merz could be an excellent twist in this carnival of events.

This is not entirely unrealistic. pic.twitter.com/xcoR3TaIhM

— Clash Report (@clashreport) January 4, 2026

Russlands Ex-Präsident Dimitri Medwedew hält eine Entführung von Friedrich Merz nach US-amerikanischem Vorbild für denkbar. Er droht so auch dem Präsidenten der Ukraine. https://t.co/rH2TEGKOwk

— DIE ZEIT (@zeitonline) January 4, 2026

Риторика Медведева не ограничилась Германией. Аналогичные угрозы, по имеющимся данным, были адресованы и президенту Украины Владимиру Зеленскому, которого он назвал нелегитимным главой государства из-за отсутствия выборов.

Подобные заявления вписываются в общую линию жёсткой и провокационной публичной риторики, сопровождающей обострение международных отношений после действий США в отношении Венесуэлы и усиливающегося конфликта вокруг Украины.

Редакционный комментарий

После смерти Владимира Жириновского в российской политике образовался вакуум, который многие поначалу недооценили. Речь шла не об идеологии, не об электоральной нише и даже не о партийной механике, а о риторической функции, которую Жириновский выполнял на протяжении десятилетий.

Жириновский был фигурой, которой позволялось произносить абсурдное, гиперболизированное и заведомо скандальное. Его заявления редко воспринимались буквально, но почти всегда работали как зонд общественной реакции, как громоотвод и как инструмент нормализации радикальной риторики. С его уходом эта функция никуда не исчезла — система просто не может существовать без подобного клапана.

Эту нишу, по факту, занял Дмитрий Медведев. Не в силу личной эксцентричности и не по причине внезапной трансформации характера, а потому что он оказался идеально подходящей фигурой. Бывший президент и премьер-министр, формально остающийся в высшем эшелоне власти, но не несущий прямой ответственности за принятие ключевых решений.

Его заявления отличаются повышенной скандальностью, демонстративным цинизмом и резкой лексикой. Однако принципиально важно другое: почти все эти высказывания не имеют прямых политических последствий. Они не оформляются в решения, не закрепляются институционально и не требуют реализации. Это риторика, а не политика.

В этом и заключается их функция. Медведев говорит то, что официальная власть предпочитает не формулировать напрямую, но и не опровергает. Его слова можно в любой момент списать на «личное мнение», «эмоции» или «перегиб», не платя за них реальной ценой. При этом они всегда считываются как исходящие изнутри системы, а не с маргинального фланга.

Разница с Жириновским, однако, принципиальна. Жириновский был политическим трикстером (клоуном). Медведев — это пример деградации статуса: человек, когда-то выполнявший роль умеренного и «цивилизованного» лица власти, сегодня выполняет функцию носителя резкой, почти карикатурной риторики. В этом смысле он даже более показателен, чем его предшественник.

Таким образом, речь идёт не о личности, а о механизме. Системе по-прежнему нужен персонаж, который может говорить вслух то, что нельзя оформить официально. И пока эта роль ограничивается словами, а не решениями, она остаётся безопасной — как для власти, так и для самой системы.

Source link