Миграция как экзистенциальный риск: почему для Греции это вопрос выживания

В европейских столицах всё чаще говорят о необходимости «регулирования миграции», о балансе гуманизма и безопасности, о новой общественной реальности. И если для Парижа или Лондона это разговор о корректировке уже сложившейся модели то для Греции — это разговор о выживании.

Разница принципиальна, но в общеевропейской дискуссии её предпочитают не замечать. Греция не является постнациональным проектом. Она не строилась как империя и не имеет колониального наследия. Её идентичность основана на языке, исторической непрерывности, православной традиции и культурной целостности.

Это означает простую и неудобную вещь: массовая миграция здесь не «растворяется». Она либо остаётся параллельной, либо начинает вытеснять существующую социальную ткань. У Греции нет институционального механизма ассимиляции в французском или британском понимании — и никогда не было.

Демографический фактор делает ситуацию ещё опаснее. Греция — одна из самых быстро стареющих стран Европы. Низкая рождаемость, отток молодёжи после кризиса, сокращение трудоспособного населения. В этих условиях миграция не компенсирует провал, а меняет структуру общества, причём в сжатые сроки.

География усугубляет риск. Греция — внешняя граница ЕС с тысячами островов и протяжённой морской линией. Рядом — Турция, которая открыто использует миграционные потоки как инструмент давления. Здесь миграция перестаёт быть гуманитарной проблемой и становится элементом гибридной угрозы.

То, что для северных стран является социальным вызовом, для Греции — вопрос национальной безопасности. У страны нет экономических амортизаторов в виде мощной промышленности или глобального финансового центра. Любая дестабилизация напрямую бьёт по туризму, инвестициям и занятости.

Понимают ли это власти? На уровне армии, спецслужб и аналитических структур — безусловно. Реальные действия на границах, закрытые лагеря, жёсткая позиция на Эвросе говорят сами за себя. Но на политическом уровне предпочитают действовать, не проговаривая.

Признание проблемы означало бы конфликт с Брюсселем, глобалистскими НКО и частью европейских элит. Поэтому Греция действует реактивно, откладывая открытый стратегический разговор.

Главный парадокс заключается в том, что Франция и Великобритания уже прошли точку невозврата и теперь учатся жить в новой реальности. Германия ускоренно движется туда же. Греция пока ещё может выбирать — но ведёт себя так, будто выбор уже сделан за неё.

Для Греции миграция — не тест на толерантность и не вопрос «европейских ценностей». Это экзистенциальный риск, который нельзя бесконечно маскировать дипломатическими формулами. Реальность всё равно потребует ответа — вопрос лишь в том, будет ли он осознанным или вынужденным.

Source link