Импорт, Китай и «зелёная» повестка: как руководство ЕС уничтожает экономику

Соглашение Mercosur — лишь отправная точка для разговора о гораздо более глубокой трансформации Европы. Речь идёт не о фермерах и тарифах, а о смене модели: от производства и автономии — к управляемому потреблению, зависимости и упрощённому администрированию.

Содержание

• 1. Mercosur как механизм, а не «ошибка»
• 2. Европа без промышленности и без фермеров
• 3. Дешевле сегодня, дороже завтра
• 4. Китай как оправдание и как зависимость
• 5. Уничтожение Европы или упрощение управления?
• 6. Кому это выгодно
• 7. Пролетариат 2.0

1. Mercosur как механизм, а не «ошибка»

С точки зрения греческого сельского хозяйства основная проблема Mercosur не в том, что «импорт плохой», а в том, что конкуренция становится асимметричной. Греческий фермер работает внутри системы требований ЕС: экологические нормы, отчётность, сертификация, ограничения по средствам защиты растений, проверки, стоимость топлива и энергии. Он платит за «правильность» производства и за европейскую модель регулирования.

Импорт из стран Южной Америки объективно выигрывает по цене не потому, что там «лучше фермеры», а потому что там иная конструкция затрат. И когда такой товар получает расширенный доступ на рынок ЕС, давление на закупочные цены становится неизбежным: торговые сети получают рычаг, а местный производитель получает выбор без выбора — снижать цену до убыточности или уходить.

Далее запускается цепочка: сокращение доходов → рост долгов → закрытие хозяйств → обезлюдение сельских территорий → концентрация земли и деградация локальной экономики. В итоге страна теряет не только производителей, но и социальный слой, который традиционно держит регионы, инфраструктуру и местную занятость.

В этом месте и начинается «стратегическая версия». Потому что в отличие от спонтанных ошибок, такой результат слишком предсказуем. Если решение принимается, значит, его последствия либо не важны для тех, кто голосует, либо считаются приемлемой ценой за другие цели.

2. Европа без промышленности и без фермеров

Ваш вопрос об индустрии Европы звучит резко, но логично: о какой промышленности можно говорить при высоких налогах, дорогой энергии, высокой стоимости труда, сильной социальной нагрузке и жёстких регуляциях, если параллельно существует Китай как «мировая фабрика»?

Здесь важно: Европа проигрывает не только Китаю, она во многом проигрывает сама себе. Производство внутри ЕС стало дорогим не «потому что мир жесток», а потому что европейская модель сделала его дорогим через сочетание регуляций, стоимости энергии и административной сложности. Это можно оправдывать ценностями, экологией и социальной защитой, но экономика не отменяется лозунгами.

Если принять жёсткую, почти конспирологическую гипотезу, Mercosur и общая торговая политика ЕС работают как часть более крупного процесса: контролируемая деиндустриализация периферии. Север и центр Европы удерживают финансы, высокие технологии, логистику, бюрократический контроль. Юг всё чаще сводится к услугам, туризму, недвижимости и импорту «всё остальное».

Сельское хозяйство в такой схеме превращается из стратегического сектора в «социальную статью». Его поддерживают ровно настолько, чтобы не начались массовые бунты, но не настолько, чтобы оно оставалось автономным и сильным игроком. Потому что сильный фермерский класс — это политически неудобный класс.

3. Дешевле сегодня, дороже завтра

Самая опасная часть — ценовой эффект. В краткосрочном периоде импорт действительно может создать ощущение, что всё «стало легче»: больше товара, ниже давление на ценники, супермаркеты довольны, политики показывают «борьбу с инфляцией». Но дальше начинается то, что обычно не попадает в пресс-релизы.

Когда внутренний производитель вытеснен, рынок становится зависимым. И тогда цена определяется не трудом греческого фермера, а внешними условиями: валютой, логистикой, климатом, политическими кризисами, торговыми войнами. Любой сбой превращается в скачок цены.

Отдельно стоит вопрос качества. Когда главным критерием становится цена, стандарты постепенно превращаются в объект торга и компромисса. И если сегодня это выглядит как абстракция, то завтра это становится бытовым опытом.

4. Китай как оправдание и как зависимость

Китай в этой истории играет двойную роль. С одной стороны, он — главный конкурент. С другой — главный стабилизатор европейской социальной модели: дешёвый импорт помогает удерживать потребительские цены.

Если смотреть конспирологически, Китай — это «внешний цех» и одновременно «удобный аргумент». Когда закрывается европейский завод, всегда можно сказать: «мировая конкуренция». Но реальность проще: рынок требуют те, кто управляет правилами рынка.

5. Уничтожение Европы или упрощение управления?

Не является ли это элементом уничтожения Европы? В «жёсткой» версии — это упрощение управления Европой до административного пространства: меньше производства, меньше автономии, больше зависимости и контроля.

Тотально зависимыми от государства людьми гораздо проще управлять.

6. Кому это выгодно

Выгоду получают наднациональные структуры ЕС, крупные торговые корпорации, финансовые фонды и внешние производственные центры. Не выгодно это Греции, её фермерам и её продовольственной автономии.

Европа постепенно превращается не в производителя, а в рынок сбыта. Для одних это бизнес. Для других — отсроченные последствия.

7. Пролетариат 2.0

В итоге Европа движется к обществу без собственности и без автономии. Пролетариат XXI века — это не революционная сила, а управляемая масса, удобная до первого серьёзного кризиса.

Именно здесь проявляется ключевой парадокс: разрушая автономию ради контроля, брюссельская бюрократия лишает себя того, что делает контроль возможным в критический момент.

Source link