Греки издавна обладают врождённой склонностью ругаться и спорить друг с другом. А если для этого не находится реальных поводов, они с готовностью их изобретают — лишь бы, как говорится, было чем заняться.
Один из самых любимых инструментов этой тихой (а иногда и громкой) войны — прозвища. Почти всегда ироничные, часто язвительные, а иногда откровенно оскорбительные. Часть из них уходит корнями в реальные исторические факты, часть — в народные легенды, а некоторые представляют собой смесь мифов, бытовых наблюдений и злой фантазии.
Важно: ниже приведена описательная фиксация, а не одобрение. Многие из этих прозвищ сегодня звучат архаично, а некоторые и вовсе считаются грубостью. Понимание контекста здесь важнее, чем сама «коллекция слов».
От «ослов» до «черпающих луну»: самые известные прозвища и их смысл
Эврос: «Γκάτζοι» / «Γκάτζολοι» — по смыслу ближе всего к «ослам» или «ослятам». В районе Суфли и шире в Эвросе раньше массово использовали ослов как основной транспорт и рабочую силу. Слово связывают с болгарским «γκάτζολ» — «осёл». Прозвище несёт намёк на сельский быт и упрямство; по тону — чаще насмешка, чем откровенная брань.
Серры: «Ακανέδες» — буквально «акане», то есть ассоциация с местной сладостью (похожим на лукумадес). Это один из редких случаев, когда прозвище звучит почти без злобы: скорее «бренд», чем оскорбление.
Кавала: «Ψαροκασέλες» — «рыбные ящики». Речь о деревянных ящиках со льдом для продажи рыбы; прозвище приписывают соседям из Ксанти. Тон снисходительный: «город рыбацкой торговли» как объект шуток.
Салоники: «Καρντάσια» и «Παυλοκαταραμένοι». Первое (от турецкого «kardeş», «брат») давно стало почти самоназванием и употребляется без негатива. Второе — «Проклятые Павлом»: по легенде, апостола Павла в городе забросали камнями, и он проклял Салоники, чтобы «камни никогда не исчезли с улиц». Это уже не бытовая шутка, а тяжёлая символическая насмешка.
Козани: «Σούρδοι» — по смыслу «глухие», а по оттенку иногда и «простаки». Во влашском диалекте «σούρδος» значит «глухой» и/или «простак». Стереотипный подтекст: «делают вид, что не слышат, когда им выгодно».
Птолемаида: «Καϊλαριώτες» — прозвище от старого турецкого названия города «Καϊλάρια», которое объясняют как «грязь». В русской подаче это ближе всего к «грязнули» с пояснением: «историческое прозвище с намёком на грязь и распутицу».
Флорина: «Απόγονοι της Γιουργίας» — буквально «Потомки Юргии». Это одно из самых жёстких прозвищ в подборке: в местной легенде «Юргия» фигурирует как известная местная проститутка, и приписывание к «потомству» — прямое унижение происхождения. Важно проговорить читателю: это не «фольклорная милота», а формула оскорбления чести.
Янина: «Παγουράδες» — дословно «люди с флягами», а по смыслу ближе к образу «черпающих луну». Легенда утверждает, что жители будто бы бежали с флягами к озеру, пытаясь «собрать» отражение луны или вычерпать озеро ради сокровищ. Здесь прозвище работает как сказочная насмешка над наивностью/тупостью.
Арта: «Νεραντζοκώληδες» — грубоватое «апельсинозадые». Слово составное и прозрачное по смыслу, в нём смешана местная «апельсиновость» и телесная насмешка. Тон по форме грубый, но по природе — типичный «соседский троллинг».
Трикала: «Κασέρια» и «Σακαφλιάδες». Первое — от местной молочной продукции («касер»). Второе связано с фигурой некого местного жителя «Сакафлиаса», которого, по городской легенде, убили именно здесь. Для русскоязычного читателя это лучше подавать как «сырные» и «сакафлиады» с пояснением происхождения.
Лариса: «Πλατυποδαράδες» / «Πλατύποδες» и «Τυρόγαλα». Первое — «плоскостопые», связанное с равнинным рельефом (шутка про «ровный край и ровные ступни»). Второе — от молочной темы («сыворотка») и чаще звучит как бытовое/фанатское прозвище.
Волос: «Αυστριακοί» — «австрийцы». Уходит в эпоху, когда торговые суда могли ходить под разными флагами; по версии легенды, Волос чаще выбирал австрийский, а не «правильный» (в массовом воображении) русский. Смысл — упрёк в «не том выборе» и особой ориентации на Запад.
Амфилохия: «Καβουροζούμηδες» — «пьющие крабовый отвар». Легенда про бедность: ловили крабов, варили и пили бульон. Это клеймо нужды, а не географии.
Ливадия: «Καβουράδες» — «крабы». По легенде, жители якобы разрушили мост ради спасения одного краба. Вероятность факта вторична: работает образ «странной, гипертрофированной заботы» как повод для насмешек.
«Южане»: «Χαμουτζήδες» — от «χάμω» («внизу»). Так северяне называют жителей «ниже Афин». В русском по смыслу ближе к «нижние» или «южане», но лучше сохранять транслитерацию и объяснять происхождение.
Афины: «Γκάγκαροι» — в современном употреблении «коренные афиняне». Исторически связано с городским бытом и «правильной» городской дверью с мощным запором; сегодня это маркер «настоящего местного» без обязательной обиды.
Патры: «Μινάρες» — это эвфемизм, «смягчённая форма» известного грубого ругательства (мунара). Для читателя важно обозначить: слово выглядит невинно, но по функции оно заменяет мат и потому воспринимается как унизительное.
Халкида: «Τρελονερίτες» — «люди “безумных вод”» из-за феномена течений пролива Эврип. Здесь прозвище почти нейтральное: шутка про природную аномалию.
Нафплион: «Κωλοπλένηδες» — грубое прозвище, связанное с османскими банями и мусульманскими представлениями о чистоте. Смысл — унижение через бытовую деталь. В публикации лучше не «усиливать» переводом до предела, а давать как транслитерацию с осторожным объяснением, что это вульгарная насмешка на тему «чистоплотности».
Аргос: «Πρασάδες» — «порейники» (условно), прозвище от выращивания лука-порея. Бытовая сельскохозяйственная насмешка, обычно без особой агрессии.
Керкира: «Φραγκολαντζέρηδες» — «прислужники франков», то есть Запада. Это уже не гастрономия и не география: здесь упрёк в зависимости, подражании и «служении чужим».
Лесбос: «Γκαζμάδες» — от слова «γκαζμάς» («кирка»). Легенда о том, как жителей позвали помогать строить аэропорт и все пришли с кирками. По смыслу — «люди кирки», то есть про тяжёлый ручной труд и простоту.
Крит: «Πετσιά» / «Πέτσακες» — презрительное обозначение «грубого горца», «деревенщины», который спускается в город с демонстративной силой и нравами. Для **Ираклиона** встречается и «Σουμπερίτες» — болезненная историческая отсылка к нацистскому офицеру Шуберту; это уже не шутка, а стигма, и её важно подавать как контекст времени, а не «милое прозвище».
Вывод: греческие прозвища — это не просто приколы, а сжатая форма коллективной памяти: войны, бедность, торговля, религия, миграции, соседские конфликты. Без пояснений такие слова превращаются в набор странностей. С пояснениями — становятся картой того, как люди веками описывали «своих» и «чужих» в пределах одной страны.
Больше новостей
Куда предпочитают ехать греки на Рождество и Новый Год?
Моя большая греческая свадьба